Живало-бывало, — жил дед да с другой женой. У деда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься — бита и недовернешься — бита. 

А родная дочь что ни сделает — за все гладят по головке: умница. Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в избу носила, печь топила, избу мела — еще до свету... Ничем старухе не угодишь — все не так, все худо. Ветер хоть пошумит, да затихнет, а старая баба расходится — не скоро уймется. Вот мачеха и придумала падчерицу со свету сжить. — Вези, вези ее, старик, — говорит мужу, — куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали! Вези ее в лес, на трескучий мороз. Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не переспоришь. 

Запряг лошадь: 

— Садись мила дочь, в сани. Повез бездомную в лес, свалил в сугроб под большую ель и уехал. Девушка сидит под елью, дрожит, озноб ее пробирает. 

Вдруг слышит — невдалеке Морозко по елкам потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает. Очутился на той ели, под которой девица сидит, и сверху ее спрашивает: — Тепло ли тебе, девица? — Тепло, Морозушко, тепло, батюшка. Морозко стал ниже спускаться, сильнее потрескивает, пощелкивает: — Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? 

Она чуть дух переводит: 

— Тепло, Морозушко, тепло, батюшка. Морозко еще ниже спустился, пуще затрещал, сильнее защелкал: — Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли тебе, лапушка? Девица окостеневать стала, чуть-чуть языком шевелит: — Ой, тепло, голубчик Морозушко! 

Тут Морозко сжалился над девицей, окутал ее теплыми шубами, отогрел пуховыми одеялами. А мачеха по ней уж поминки справляет, печет блины и кричит мужу: 

— Ступай, старый хрыч, вези свою дочь хоронить! Поехал старик в лес, доезжает до того места, — под большою елью сидит его дочь, веселая, румяная, в собольей шубе, вся в золоте, в серебре, и около — короб с богатыми подарками. 

Старик обрадовался, положил все добро в сани, посадил дочь, повез домой. 

А дома старуха печет блины, а собачка под столом: — Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут. Старуха бросит ей блин: — Не так тявкаешь! 

Говори: «Старухину дочь замуж берут, а стариковой дочери косточки везут...» Собака съест блин и опять: — Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут. Старуха блины ей кидала и била ее, собачка — все свое... Вдруг заскрипели ворота, отворилась дверь, в избу идет падчерица — в злате-серебре, так и сияет. А за ней несут короб высокий, тяжелый. 

Старуха глянула — и руки врозь... — Запрягай, старый хрыч, другую лошадь! Вези, вези мою дочь в лес да посади на то же место... Старик посадил старухину дочь в сани, повез ее в лес на то же место, вывалил в сугроб под высокой елью и уехал. Старухина дочь сидит, зубами стучит. А Морозко по лесу потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает, на старухину дочь поглядывает: — Тепло ли тебе, девица? А она ему: — Ой, студено! 

Не скрипи, не трещи, Морозко... Морозко стал ниже спускаться, пуще потрескивать, пощелкивать. — Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? — Ой, руки, ноги отмерзли! Уйди, Морозко... Еще ниже спустился Морозко, сильнее приударил, затрещал, защелкал: — Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? — Ой, совсем застудил! 

Сгинь, пропади, проклятый Морозко! Рассердился Морозко да так хватил, что старухина дочь окостенела. Чуть свет старуха посылает мужа: — Запрягай скорее, старый хрыч, поезжай за дочерью, привези ее в злате-серебре... 

Старик уехал. А собачка под столом: — Тяф, тяф! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной дочери в мешке косточки везут. Старуха кинула ей пирог: — Не так тявкаешь! 

Скажи: «Старухину дочь в злате-серебре везут...» А собачка — все свое: — Тяф, тяф! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной дочери в мешке косточки везут... Заскрипели ворота, старуха кинулась встречать дочь. Рогожу отвернула, а дочь лежит в санях мертвая. Заголосила старуха, да поздно. Вот и сказке Морозко конец, а кто слушал молодец! 

Источник :  https://azku.ru/russkie-narodnie-skazki/morozko.html